Собрание миллениалов, одержимых идеей изменения реальности, проходило в подвале, без окон. Их товарищ, утративший всякую веру в завтрашний день, сидел в центре, и его молчание действовало на остальных сильнее любых криков. Они не стали его банально утешать.
Вместо этого каждый вечер превращался в лабораторную работу, где проверялись на прочность теории от квантовой запутанности до экзистенциального нигилизма. Споры вспыхивали внезапно. Один из них доказывал, что сознание это лишь побочный эффект энтропии, другой говорил об идее коллективного бессмертия через цифровой интерфейс. Разговоры часто заходили в тупик, откуда нет выхода, а затем неожиданно открывали проходы в новые измерения. Друг, который еще недавно не видел смысла даже в том, чтобы поднять голову, начал реагировать.
Сначала взглядом, потом репликами, потом полноценными гипотезами. Они моделировали вселенные на листках бумаги, просчитывали траектории падения и взлета. Каждый из них в этом процессе пересматривал собственные границы допустимого. Для одного открылась возможность уйти из офисного рабства. Другой внезапно увидел способ соединить музыку и математические алгоритмы так, чтобы это приносило доход.
