После ранения Робин Гуд пришёл в себя на чужой постели, в незнакомом доме, и первое, что почувствовал, была не боль, а бессилие. Женщина, хозяйка дома, появлялась рядом с ним молча. Она меняла повязки, поила его горьким отваром и не расспрашивала. Её спокойствие пугало сильнее, чем любой допрос. Он не понимал, кто она и чего хочет, но выбора не оставалось.
Тело не слушалось, ноги отказывали, и впервые за многие годы Робин оказался в ловушке из-за собственной беспомощности. Когда острая боль отпускала, мысли уходили в прошлое. Раньше он называл это борьбой. Но теперь, оставшись без движения и сражений, он видел только лица тех, кого убил. Не врагов на поле боя, а тех, кто просто стоял на пути.
Робин слышал их голоса и не находил оправданий. Легенда о благородном разбойнике начала рушиться. Он старался убедить себя в том, что цель оправдывает средства. Незнакомка все также приносила еду и уходила. Он оставался наедине с тем, что натворил. Робин попытался сесть, но из-за раны сделать это не получилось.
Вскоре герой понял, что его сила была в движении, в постоянной гонке. Он лежал и смотрел в потолок, понимая, что внутренняя битва только начинается. Ему предстояло не сражаться с врагами, а встретиться с самим собой.
